— Чутка почтения не кажется непосильной просьбой…

— Ладно, ладно. — Утроба взмахом обратил внимание обоих к себе. — Мы все тонем в одной, блядь, лодке. Ругать друг друга нам не поможет. На помпе есть работа для каждого. Каждого мужика. И каждой бабы тоже.

— Всегда готова помочь, — невинно произнесла Чудесная.

— Хотя б так. — Утроба сел на корточки, вытащил клинок и начал чертить карту прямо на земле. Так же, как давным-давно делал Тридуба

— И сколько, прикинем, их там внизу? — спросил Йон.

Чудесная потерла шрам на скальпе. Лицо скривилось, когда она взглянула на бледное небо. — Наверное бойцов пятьдесят-шестьдесят? Несколько стариков, несколько дюжин женщин и столько же детей. У некоторых может быть оружие.

— Женщины сражаются. — ухмыльнулся Ни Разу, — Какой позор!

Чудесная оскалила зубы: — К очагу и готовке, сучары! А?

— О, очаг и готовка… — Брак уставился в затянутое тучами небо, как будто оно навевало ему счастливые воспоминания.

— Шестьдесят воинов? А нас-то семеро, плюс багаж. — Весёлый Йон свернул трубочкой язык и плюнул по идеальной дуге прямо на сапог Робина. — Херня это всё. Нужно больше народа.

— Тогда бы не хватило еды, — Брак-и-Дайн печально положил руку на живот. — И так стало еле-еле хватать, когда…

Утроба оборвал его. — Может быть нам стоит быть ближе к планам, учитывающим ту численность, что у нас есть? Ясно как в небе, что шестьдесят это многовато для честного боя. — Само собой, вряд ли кто-то вступил в его команду ради честных боёв. — Нам надо бы выманить хоть сколько-нибудь.

Ни Разу скорчил рожу: — Есть ли смысл спрашивать, почему ты на меня смотришь?

— Потому что уродливые хари всего сильнее ненавидят смазливых молодых людей, красавчик!