– Вы считаете, что телохранитель предал Вашего сына?

– Я не могу представить, зачем ещё было выводить его наружу. Там всё опасно: вохдух, вода, сама земля так загрязнены, что то немногое, что пригодно в пищу, ядовито. Но мы всё равно вынуждены это есть. – Её лицо внезапно постарело, у рта обозначились скорбные морщины. – Мы едим и пьём отраву, убивающую наших детей. Я потеряла троих детей, прежде чем родила Джерика. Ни один даже ни разу не вздохнул. Последний был хуже всех, так искалечен, что врачи не могли спасти его. Я молилась, чтобы он умер.

Она смотрела на Трой, словно надеялась найти в её глазах ответ.

– У Вас есть дети?

– У меня был сын, – сказала Трой.

– Он умер?

– Трой кивнула. Боль утраты давала себя знать.

– Если Вы сами потеряли ребёнка, Вы меня понимаете, – сказала Таланни.

– Да, – кивнула Трой, – я понимаю.

Таланни порывисто схватила её руку.

– Что с моим сыном?

– Полагаю, он стал свидетелем того, как погиб его телохранитель. Судя по тому, что Вы мне сказали, всё так и произошло. Бори действительно намаревался предать Джерика, но я думаю, что в последний момент он не смог этого сделать. Скорее всего, он погиб, спасая его жизнь. Я уверена, Джерик видел это. Сейчас он этого не помнит, но воспоминание сохранилось в его подсознании. – Она взяла руку Таланни в свои руки. – Боюсь, что кошмары усилятся. Но он должен вспомнить. Это поможет залечить рану. Но не торопите его, пусть он вспомнит, когда придёт время.

– Мы сказали ему, что Бори умер. Не надо было?

– Это ничего, но старайтесь говорить при нём об этом как можно меньше. Этот сон – первый шаг к тому, чтобы вспомнить самостоятельно.

– Как Вы думаете, Джерик сможет рассказать, зачем они выходили? – спросила Таланни.

– Откровенно говоря, не знаю.

Таланни кивнула. Чуть сжав руку Трой, она отпустила её.

– Вы можете чем-нибудь помочь ему?