– Это возможно, советница? – спросил Пикард.

Трой попыталась припомнить свои ощущения. Это было всё равно, что пытаться вспомнить сны: что-то проясняется, что-то наоборот, уходит тем дальше, чем сильнее стараешься вспомнить.

– Возможно.

– Чем скорее мы начнём переговоры, тем раньше сможем положить конец всей этой чепухе, – кивнул Пикард. – Советница Трой, прошу Вас сопровождать меня на поверхность. Полагаю, Ваши способности будут в этой миссии неоценимыми.

Улыбнувшись его словам, Трой последовала за ним в турболифт. Последнее, что она почувствовала, прежде чем двери турболифта сомкнулись за ней, была тревога Райкера за её безопасность. Долг и дружба заставляли его тревожиться за капитана, но за неё он переживал сильнее. Любви между ними больше не было, но мысль о том, что её грозит опасность, не давала ему покоя, и она это знала.

Трой вздохнула. Что прошло, то прошло. Впереди была Ориана с её двумя армиями. Если капитан Пикард не сможет выполнить миссию, погибнет не только целая раса, но и сама планета. Умрёт всё. Каждое животное, каждое растение. Это вопрос нескольких лет. Диана Трой попыталась представить, каково будет ощутить чувства гибнущей расы. Будь она орианианкой, она чувствовала бы страх, непреодолимый страх. Страх и ненависть. Да, если генерал Баша – типичный представитель орианиан, там будет ненависть.

Глава 2

Планета Ориана заполнила весь экран. Она выглядела, как светящийся серебристый шар. Сквозь облачный покров то и дело пробивались ядовито-зелёные полосы, словно щупальца какого-то чудовища. Пикард и Трой, не отрываясь, смотрели на маленький экран в транспортном отсеке. Капитан коснулся своего передатчика.

– Дейта, какова атмосфера Орианы?

– Атмосфера непригодна для дыхания без фильтра или дыхательного аппарата и не защищает поверхность планеты от солнечной радиации. Пребывание в течение нескольких часов на поверхности может привести к полной потере зрения. Даже короткое пребывание в зоне со столь высоким уровнем радиации неминуемо вызовет рак кожи.