Тогда, сев в машину, он уловил в глазах своего напарника старшего лейтенанта Бурцева смесь удивления и брезгливого любопытства. Бурцев кивнул на одежду. Мельник взглянул в зеркальце и ужаснулся: джинсы, рубашка и полоса вокруг глаз, не прикрытых маской, были забрызганы кровью. Бурцев получил квартиру напротив, и теперь, встречаясь с ним, Мельнику казалось, что ситуация повторяется - коллега как будто снова и снова спрашивал: "Чем же ты там занимался, маньячок?" Грязная работа, но грязь эта оседала где-то внутри. Мельник отчаянно оттирался мочалкой на базе отряда. Это не помогло. Дома он обнаружил кровь под ногтями и забрался в ванну. Вечером он напился. Хотелось забыться и хотя бы ненадолго вычеркнуть из памяти отвратительный долгий хрип и руки, тянущиеся к голове. Полина плакала. Она говорила, что видит в нем что-то звериное. Если у него это от работы, то лучше бросить работу. И не надо квартиры. Еще она говорила, что очень его любит, но ей страшно, и не только за себя. Если так будет продолжаться дальше - она уйдет. "Почему его нельзя было пристрелить?" - ответствовал на это Мельник и весь вечер ломал над этим голову. Потом он снова пошел мыться. Ночью он заснул под шепот жены, которая умоляла его бросить работу и вернуться, пока не поздно, к нормальной жизни. Полина приснилась ему в белой одежде и вся светилась. Или это была не она. Наутро Мельник проснулся с больной головой . Мельник выключил воду и стал вытираться. Пальцы, на которых он состриг ногти до мяса, еще болели. Мельник переоделся в чистое и взял стремянку - она была у них с Бурцевым на двоих. Он позвонил в дверь. Открыла жена Бурцева - Антонина, бойкая молодая особа с острым стервозным взглядом. - Принес? - деловито осведомилась Антонина и указала в угол: - Ставь сюда. Из комнаты показался сам Бурцев, пышущий здоровьем атлет, имеющий первый разряд по биатлону. Он держал в руках кисточку и аккуратно, чтобы не замазаться, снимал резиновые перчатки, - Привет, - обрадовался он соседу, - лестницу принес? Спасибо, я утром хотел бордюрчик наклеить.