— Неужели тут такие яркие лампы? — спросили мы.

— В богатых семьях принято покупать дорогие лампы из горного хрусталя с устройством, которое отражает свет, — сказали нам.

Мы оставили младшего, Гугуда, охранять наши мешки и пошли посмотреть на сараи и на кузницу. Такие большие сараи мы видели впервые.

Рядом с Нашей Башней стояло здание, пристроенное к ней одним боком, возле здания был загон, а в загоне восемь ослов вращали огромную крестовину, посреди которой торчал толстый столб и вертелся, а на нем было такое круглое, круглое, с зубцами, и соприкасалось с другим круглым, их там было много на столбах, и от них тянулись в окна веревки и широкие полосы толстой ткани.

— Что это, господин? — спросили мы человека наших лет, который как раз вышел оттуда и подзывал к себе разносчика воды. Этот человек был без головной повязки, высок и тощ, при этом щурился, как тот, кто работает в темной комнате и редко выходит на солнечный свет.

— Это священная крестовина бога Мардука, — ответил он. — Откуда вы взялись, если не знаете, что великий Мардук воплощается в такой крестовине?

— А это — его храм? — спросили мы.

— Да, это его храм, — ответил человек. — Но туда вам нельзя! Туда могут входить только избранные жрецы! Ступайте, ступайте!

— А это вращение крестовины — что оно значит? — снова спросили мы.

— Это — прибавление силы бога Мардука. Отойдите подальше, чтобы эта сила вас не коснулась.

— А ты?

— А я живу этой силой. Она меня питает! — объяснил человек, и мы попятились. Он же, когда разносчик налил ему сладкой воды в кружку, ушел обратно в храм Мардука.

— Но почему деревянная?! — закричал ему вслед Гамид.

Ответа не было.

— Потому, дурень, что это, наверно, кедровое дерево с севера, — сказали мы ему. — Представляешь, сколько эта крестовина стоит? Мардук, слава ему великая, мог воплотиться только в очень дорогой крестовине.