— …Чистюли ужасно аккуратны и лишены фантазии, они всегда носят отлично выглаженные костюмы и галстуки, а работают только над тем, что могут понять, — ценные бумаги, передел рынка, квартальный доход…

Немного странно все это звучит на фоне почти беззвучного шлепанья по стерильному аквариуму. И ходить босиком по таким пространствам — более чем странно. А одежда, застиранная до потери цвета и формы, а всклокоченные остатки шевелюры… Единственное, что несомненно: Бенджамин Дрейк этому парню нравиться никак не мог.

— А у вас другой взгляд на будущее Компании?

И опять ответ не прямой, а как бы еще и на собственные мысли. Чем-то он неуловимо напоминает Молдера.

— Я начал создавать «EURISKO» в гараже моих родителей. Мне тогда было двадцать три года. До этого я год шлялся по стране с рок-группой…

В гараже? Ему что, не давали покоя лавры Джобса и Возняка? Зашел как-то в гараж ранним утром — и создал принципиально новый компьютер с суперкорпорацией в придачу. Американская мечта в чистом виде! Самое интересное, что она иногда исполняется. Причем чаще всего — именно у таких вот американцев в полуторном поколении.

Вилчек вдруг резко оборачивается, изящно избежав столкновения с очередным хромированным архитектурным излишеством, и спрашивает:

— Вы знаете, что означает «eurisko»? Оказывается, Молдер и это знает.

— М-м… Это ведь греческое слово, да? «Я изучаю»? .

Вилчек вполне удовлетворен:

— Не совсем. Это значит «я открываю». Ну ладно. Почти знает.

— К сожалению, Бена Дрейка не интересовали открытия, он был близоруким и жадным до власти оппортунистом… Что-то он разволновался. Жестикулировать начал, голос повысил…

Уф! Кажется, пришли. И присели…

Экран в половину стены. Кинозал?

А у хозяина уже пульт в руках. Повадки и тон университетского профессора.

— Я вам кое-что покажу. Разумный дом! Включается экран, а на нем — сложная разноцветная многоуровневая схема чего-то, смутно напоминающего систему коммуникаций. Вилчек аж светится от гордости.