Стоявшая перед ним девушка вызвала в нем почти забытое чувство желания. На ней был свитер, выставляющий напоказ ее грудь, и очень узкая короткая юбка. Ее помада была яркой и положена так, что рот казался почти квадратным, а губы такими мягкими и зовущими, что у Сэма стеснило дыхание. Он был бы удивлен и раздосадован, если бы узнал, что она оделась так специально, осведомленная о его похотливости. Дружески к ней настроенный юный спекулянт сообщил ей, что Хьюарду нужна привлекательная девушка, которая умеет держать язык за зубами. С ним будет все в порядке, если она не станет возражать, чтобы ее иногда лапали.

Что до кафе, то ей не нужно было объяснять, что они представляют собой в этом квартале. Но деньги, которые платил Хьюард, были хорошими, и это решало все. Деньги были чудесными.

"Он заплатит шесть бумажек, а может и быть, и больше, если ты позволишь иногда хлопнуть себя по заду, даже семь!"

Семь фунтов в неделю! В то время подобная сумма была пределом мечтаний Джуди. Она решила во что бы то ни стало получить эту работу. Что же до приставаний, то она уже была с этим знакома. Семь фунтов в неделю! Да это же целое состояние!

Джуди было двадцать два года, и двадцать из них были отмечены печатью бедности, нужды, возни с жалким хламом и поиском работы. Ее родители бедствовали, дом был нищ и грязен, а она вечно голодна. Всегда, насколько помнила, ее обуревало горькое чувство, что жизнь ускользает, что она лишена тех чудесных вещей, которые имела бы, будь у нее деньги. Именно вечный голод сформировал ее ум и сделал его изворотливым и лукавым. Голод и зависть, потому что зависть вечно мучила ее, делая замкнутым, необщительным ребенком, а позже коварной и изворотливой женщиной.

Едва она подросла настолько, что стала различать имущих и неимущих, зависть овладела ею всецело.