— На задании для Новой Республики?

— Я не знала, что это будет заданием, — ответила она. — Прости.

— Значит, ты полагала, что мы полетим наслаждаться красотами Татуина, по пути захватим потерянный ключ к шифру, потанцуем во дворце Джаббы, если успеется, — в общем тряхнем стариной?

Чубакка сообщил, что челнок и ДИ идут наперехват. Хэн отрегулировал курс «Сокола», чтобы оставить себе путь к побегу, затем снова посмотрел на Лею.

— Я вообще не знаю, зачем тебе сдался этот код, — продолжил Хэн. — Его давно должны были сменить, уже десять лет прошло.

— Девять, — поправила Лея. — И код меняют после каждой шестой передачи. Но даже старый ключ может помочь имперцам расшифровать новые коды. А главное — они узнают о сети, которая оставалась тайной почти десять лет! Это будет стоить жизни тысячам бывших агентов, все еще живущих на вражеских мирах. И неизвестно, сколько времени уйдет на замену «Теневой сети» — и сколько агентов мы за это время потеряем.

Хэн отвернулся, опустив взгляд на управление, и Лея знала, что он у нее в руках. Он будет продолжать игру, притворяясь, что обдумывает решение, но Хэн Соло всегда соглашался, если это того стоило. И Лея любила его за эту слабость.

— Хэн, я правда очень хочу вернуть «Закат Киллика», — сказала она. — Когда ты увидишь эту картину.

— Когда я ее увижу? — перебил Хэн. — Что-то ты чересчур уверена в этом.

Чубакка на секунду отвлекся от дисплеев, чтобы недовольно рыкнуть.

— Я знаю, что она моя жена, — бросил Хэн. — Но это не значит, что я за нее отвечаю. Я ею не управляю, знаешь ли.

Чубакка раздраженно оглянулся, затем дважды рявкнул на Хэна.

— Я? Веду себя по-хаттски?

Чубакка фыркнул, подтверждая сказанное, обернулся к сенсорам и доложил, что ДИ — истребители начинают ускоряться. Хэн на секунду замер от обвинения второго пилота.

— Я? По-хаттски?

Лея подняла указательный и большой палец, приблизив их друг ко другу.