— Пошли!

— Хэн, мы договаривались не стрелять! — несмотря на протесты, Лея позволила тащить себя по коридору. — Ты сам сказал, если начнем стрелять, мы покойники.

— Я много чего говорю. Они добрались до проходов с лестницами, ведущими на огневые посты.

Хэн спрыгнул вниз, не слезая по лестнице, а просто чуть придерживаясь за ступеньки.

— Но они пытаются схватить капсулу на лету. Похоже, офицеру нужны мы для полного счастья, — или его командир просто не потерпит нашего побега.

Лея уже поднималась к верхней турели.

— Это что, хорошо, по-твоему?

— Просто отлично. Этот Пеллаэон, должно быть, настоящий фанатик.

«Сокол» вздрогнул, когда Хэн сделал пробный выстрел из своего орудия.

— Только — ни во что не попадать. Попадем во что-нибудь, и мы…

— Покойники, — закончила за него Лея, вжимаясь в кресло стрелка. — Знаю.

Она надела наушники и развернула свою турель к светящемуся диску Татуина.

Фонарь потемнел — светофильтры включились из-за сверкающей вспышки турболазера, и у Леи замерло сердце. Она приготовилась исчезнуть в жарком пламени взрыва — то, чего она постоянно подсознательно ожидала с тех пор, как вступила в Альянс, — и увидела, как вдали, позади крохотного силуэта штурмового челнока, расцвел огненный цветок взрыва.

— Что это было?

От ответа Чубакки стало не легче.

— Они взорвали его? — возопил Хэн. — Да один этот бренди стоил две тысячи кредиток!

— План со взяткой провалился, — Лее пришлось постараться, чтобы голос звучал ровно, — Что дальше?