— Я на цели, — заметив, что Хэн еще не начал стрелять, она добавила: — Мне открыть огонь?

— Пока нет, — ответил Хэн. — Чуи, видишь эту песчаную бурю? Вот ту, большую?

Утвердительный рык прошел по внутренней рации. Лея выглянула, но увидела лишь трясущиеся желтые пятна и круговорот звезд на фиолетовом фоне. Ее стало подташнивать. Она вернулась к дисплею, надеясь, что Хэн указал на песчаную бурю вовсе не по той причине, которая у нее сейчас в голове.

«Сокол» вздрогнул и резко замедлился. Лея не знала, достигли ли они верхней границы атмосферы так быстро, вокруг было еще полно темноты. Хэн ругался на чем свет стоит и предлагал всем пилотам «Химеры» сдохнуть. На дисплее штурмовой челнок мотался из стороны в сторону, связанный с «Соколом» невидимой нитью притягивающего луча. Нитью, которая медленно, но верно притягивала оба корабля друг ко другу. — Сейчас?

— Еще нет, — откликнулся Хэн. — Чуи, запускай.

Глухой удар раздался по всему «Соколу», когда две ракеты вылетели из своих шахт и, попав в захват притягивающего луча, полетели к челноку.

— Теперь, солнышко!

Лея сдавила гашетку. Турель вздрогнула, счетверенная установка заговорила яростным огнем. На дисплее наведения вспыхнул ослепительный взрыв, и фонарь почернел от ответного огня с челнока. Энергию со всех несущественных систем перевели на щиты, и на «Соколе» воцарилось зловещее молчание. Лея попыталась целиться по притягивающему лучу. «Сокол» был почти неуправляем, и ей чудом удалось попасть. Ракеты, выпущенные с «Сокола», исчезли в пламени взрыва. Притягивающий луч перестал существовать, а вспышка взрыва в прицеле превратилась в облако сверкающей пыли, в исчезающее на глазах.

Чубакка изменил траекторию спуска, направив корабль прямо на Татуин. Боевой дисплей сигнализировал о приближении перехватчиков, но пока они были недосягаемы. Лея развернула турель и, наконец, увидела песчаную бурю, о которой Хэн говорил Чубакке, — яростный янтарный вихрь, закрывавший десятую часть видимой поверхности планеты.