Перед последним поворотом к дому бабушки Кейт я почувствовал необычное дуновение холода — такое, какое бывает, когда в жаркий день открываешь дверцу холодильника, чтобы достать чего-нибудь прохладительного. Но здесь холодильника не было, дверцу его я не открывал. Я просто шел под ярким горячим солнцем, но как будто оледенел. Это настолько поразило меня, что я сделал шаг назад и снова почувствовал жар солнца, потом сделал шаг вперед и опять ощутил холод, как из могилы. Я невольно поежился.

Теперь я точно знал, что я полный идиот. «Это какие-то капризы погоды, — сказал я себе. — При жаре могут происходить самые странные вещи». Я стал думать о горячих пустынях, где люди время от времени воображают холодный оазис, тянутся к нему и падают носом в песок. Наконец здравый смысл взял верх, и я пошел вперед. Когда на лужайке, посреди заросшего сада, я увидел дом бабушки Кейт — она любила дикую природу даже перед собственным жилищем, садовые, всяческие там розы или лилии, ей не нравились, — раздался чей-то крик:

— Эй! — Сначала я не понял, откуда кричат, но крик повторился: — Эй! — И я наконец догадался — это с нижних веток орешника. В эту минуту я забыл об испытанном мною только что чувстве холода, потому что узнал того, кто меня окликает.

Глава 2

— А я и не знал, что ты сюда тоже приедешь, — сказал я, глядя на орешник.

Моя двоюродная сестра Сюзи спрыгнула с ветки и встала передо мной, уперев руки в бока. Это не девочка, это наказание с большой буквы Н! Ей почти одиннадцать — она на пять месяцев младше меня и намного меньше ростом. Сама костлявая, как кузнечик, волосы густые и рыжие — ну прямо зажженная спичка!

— А если бы я знала, что ты сюда приедешь, Арчи Адаме, я бы села на корабль и уехала бы в Гриландию, — отрезала она в ответ, тряся кудряшками.