— Что?.. — выдохнула Хизи. — Уж не пытаетесь ли вы…

— Ш-ш, принцесса, — прошептал Перкар, поднимая палец. — Ю-Хан думает, что наша добыча за следующим холмом.

— Ну и что? — бросила Хизи, но тоже понизила голос.

— Нам лучше дальше идти пешком, иначе они могут запаниковать, — ответил ей один из всадников. Хизи перевела на него взгляд. Человек спешился: перекинул правую ногу через голову своего коня, и коренастое ловкое тело соскользнуло на землю; под сапогами захрустел тонкий слой снега. Воин был одет в толстые штаны и белую парку из кожи лося. Лицо под капюшоном казалось белее парки, напоминая цветом кость, а густые, почти бесцветные волосы, заплетенные в косу, падали на одно плечо. Глаза человека, наоборот, были черными и глубоко спрятанными под выступающими надбровными дугами; лоб покато уходил назад — наследство отца, который не был человеком.

— Спасибо, Нгангата, что объяснил, — ответила ему Хизи, — хотя я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Мы привезли тебя сюда, чтобы ты это увидела, — сообщил Перкар, тоже спешиваясь. Его капюшон был откинут, короткие каштановые волосы взлохмачены ветром. Он был миниатюрнее Нгангаты, более тонкокостный и гибкий; Хизи Перкар казался почти таким же белокожим, как тот, гораздо, гораздо светлее, чем она сама с ее оливковой кожей. И уж подавно более бледнолицым, чем два их других спутника — Ю-Хан и Предсказатель Дождя, — оба они были менгами с телами, обожженными яростным солнцем родных степей и пустынь до цвета бронзы.

— Ничего вы не собирались мне показывать! — бросила Хизи. — Вы же пытались ускакать от меня. — Она махнула рукой на кручи, с которых они только что спустились; предгорья переходили постепенно в слегка холмистую равнину, которую менги называли хуугау. Однако, не успев еще договорить, Хизи покраснела: Перкар широко улыбался, и хотя лицо Нгангаты оставалось бесстрастным, оба менга старательно отводили глаза. Прожив полгода среди кочевников, она знала, что это значит: менги старались скрыть от нее свои улыбки, потому что Перкар сказал правду. Они намеренно спровоцировали ее на бешеную скачку, а потом позволили себя догнать.