Хизи ударила пятками в бока Чернушки и была вознаграждена еще более резвым бегом своего скакуна - и в результате чуть не вылетела из седла, когда кобыла резко остановилась, чтобы не столкнуться с Перкаром и его спутниками, - те тоже неожиданно остановились.

- Что?.. - выдохнула Хизи. - Уж не пытаетесь ли вы...

- Ш-ш, принцесса, - прошептал Перкар, поднимая палец. - Ю-Хан думает, что наша добыча за следующим холмом.

- Ну и что? - бросила Хизи, но тоже понизила голос.

- Нам лучше дальше идти пешком, иначе они могут запаниковать, ответил ей один из всадников. Хизи перевела на него взгляд. Человек спешился: перекинул правую ногу через голову своего коня, и коренастое ловкое тело соскользнуло на землю; под сапогами захрустел тонкий слой снега. Воин был одет в толстые штаны и белую парку из кожи лося. Лицо под капюшоном казалось белее парки, напоминая цветом кость, а густые, почти бесцветные волосы, заплетенные в косу, падали на одно плечо. Глаза человека, наоборот, были черными и глубоко спрятанными под выступающими надбровными дугами; лоб покато уходил назад - наследство отца, который не был человеком.

- Спасибо, Нгангата, что объяснил, - ответила ему Хизи, - хотя я понятия не имею, о чем ты говоришь.

- Мы привезли тебя сюда, чтобы ты это увидела, - сообщил Перкар, тоже спешиваясь. Его капюшон был откинут, короткие каштановые волосы взлохмачены ветром. Он был миниатюрнее Нгангаты, более тонкокостный и гибкий; Хизи Перкар казался почти таким же белокожим, как тот, гораздо, гораздо светлее, чем она сама с ее оливковой кожей. И уж подавно более бледнолицым, чем два их других спутника - Ю-Хан и Предсказатель Дождя, - оба они были менгами с телами, обожженными яростным солнцем родных степей и пустынь до цвета бронзы.

- Ничего вы не собирались мне показывать! - бросила Хизи. - Вы же пытались ускакать от меня. - Она махнула рукой на кручи, с которых они только что спустились; предгорья переходили постепенно в слегка холмистую равнину, которую менги называли хуугау.