Было еще кое-что, о чем он не сказал, возможно, не должен был говорить доктору Кадлиппу. Сны начали доставлять удовольствие — охота, убийство, вкус свежей горячей крови, все это стало предметом его влечения. И Наджент проснулся, чувствуя другое влечение, в нем снова пробудилась похоть…

Доктор Кадлипп вполне мог позволить себе офис в каком-нибудь новом жилом районе, офис из стекла и хромированного металла, с предметами современного искусства и неудобной мебелью из гнутых трубок. Но он упрямо не хотел оставлять свой двухкомнатный кабинет в захудалом районе, где начинал практиковать много лет назад. Мрачное здание из бурого кирпича док делил с мелким сыщиком, с двумя предсказательницами судьбы и одним фотографом. Со стороны это выглядело так, будто доктор Кадлипп заявлял всему миру: „Эй, смотрите, я богат и успешен, мои пациенты тоже богаты и успешны. У меня нет нужды доказывать это“.

Многие служащие отказывались работать сверхурочно в таком месте. Благоразумные люди избегали сворачивать на слабоосвещенную улицу, которая с наступлением темноты превращалась в опасный каньон. Но Нэнси Рис не была обременена ни воображением, ни чувством опасности. Кроме того, работа в поздние часы стоила того.

Лишь один раз за этот вечер Нэнси ощутила некоторый страх. Она работала в кабинете доктора Кадлиппа, кабинет был погружен в темноту, если не считать круг света, который отбрасывала на стол конторская лампа под зеленым абажуром. Дверь между кабинетом и приемной, которую освещала допотопная электрическая система, была приоткрыта. От двери по полу кабинета тянулась тонкая полоска желтого света. Полоска вдруг исчезла, и Нэнси подпрыгнула от страха.

— Вот дьявол!

Сделав для успокоения несколько глубоких вдохов и выдохов, Нэнси вышла в приемную и несколько раз щелкнула выключателем. Либо чертова лампочка перегорела, либо старая проводка сдохла. Даже непробиваемая Нэнси почувствовала таящуюся в непроглядной темноте угрозу. А еще у нее появилось странное чувство, будто в приемной она больше не одна. Нэнси была счастлива вернуться за стол доктора, к уютному свету настольной лампы.