Я заглянул в комнату Ружены. Здесь - царство чистоты и новейшей электроники. На экранах осциллографов загораются и гаснут цветные извилистые линии. Ружена в белом халате, с румяными щеками и синими глазами доброй феи из скандинавских сказок разгуливает между стендами. Изредка она чтото пишет, переключает. Работает она уверенно, легко и даже грациозно. В школе, совсем маленьким, я был влюблен в такую девчонку. Чувство было сильное и нежное. У меня осталась память о какомто чудесном румяно-голубом облаке, в которое я погружался, видя ее.

- Оо, это ви, Серьежа! - она улыбается мне как старому знакомому. (Неужели я когда-нибудь смогу погладить эти густые темно-каштановые волосы? Какое, должно быть, наслаждение прикоснуться к такой вихрастой головке!..)

- Работайте, работайте, я же не мешаю.

- Очень мешаете. Вы меня смучаете, - смеется она.

- Хорошо, я уйду. Слушайте, Ру, домой идем вместе?

Она смотрит на меня чуть дольше, чем обычно. Потом с видом заговорщика кивает головой:

- Да.

Но нам с Руженой не удалось прогуляться. Во второй половине дня позвонил Эрик:

- Приезжай сегодня ко мне в институт. Есть новость.

- В чем дело?

- Приезжай, расскажу.

- Ну хоть в двух словах.

- Биотоза выросла.

Я собрал свои бумаги и, не дожидаясь конца работы, поехал к Эрику. Я был возбужден и, конечно, проскочил нужную остановку. Новость была ошеломляющей. Четыре года мы бились над маленьким кусочком водянистой массы. Но пока результаты были плачевны. Биотоза вырастала до размеров небольшого цветка, и развитие ее на этом прекращалось. Соотношение между массой живой ткани и образовавшимся полимером было слишком невелико. О промышленном применении было бы смешно даже заикаться. Все равно что выращивать яблоки,а использовать только нежную кожицу плода. Я говорил Эрику:

- Не проще ли разгадать сначала химическую реакцию данного биосинтеза, а потом осуществить ее в стекле?