- Дэвид Уайз... - начал Малко.

Красивое лицо его собеседника застыло, превратившись в профиль римского императора на старинной монете.

- Дэвид Уайз и не мог ничего вам объяснить, - отчеканил он. - Дело, о котором я собираюсь с вами побеседовать, относится к разряду "совершенно секретно" и даже более того... Оно проходит под грифом, означающим, что только лично президент и еще пять человек имеют доступ к этой документации.

- Что же это за гриф? - осведомился Малко.

Джон Гейл с сокрушенным видом покачал головой.

- Я даже этого не могу вам сказать. Сам гриф тоже строго засекречен.

Малко опешил.

- Вы не считаете сотрудника ЦРУ, занимающего один из самых высоких постов, достаточно надежным человеком? - спросил он с легкой иронией. - Мне кажется, Дэвид Уайз не раз зарекомендовал себя как...

- Дэвид Уайз - работник, каких мало, - довольно сухо оборвал его Джон Гейл. - Но на сей раз речь идет об исключительном праве на уровне государства. Как бы это сказать... Короче, президент и его ближайшее окружение имеют свои секреты, недоступные больше никому.

- Понятно, - кивнул Малко.

Вопрос, зачем же тогда он здесь, вертелся у него на языке.

- Прежде чем мы продолжим, - веско произнес Джон Гейл, - вы должны дать обещание забыть все, что вам станет известно об этом деле. Одно неосторожное слово может поставить под угрозу безопасность Соединенных Штатов.

Не находись Малко в Белом Доме, в двух шагах от президента США, все происходящее показалось бы ему ребячеством. Но с ним говорил человек, облеченный властью, куда большей, чем директор ЦРУ или даже шеф военной разведки.

- Обещаю, - просто сказал он.

Несколько секунд Джон Гейл выдерживал многозначительную паузу. Затем черты его едва заметно расслабились.

- Речь идет о совсем несложном поручении, - сказал он. - Мне нужен всего лишь курьер, но такой, которому я мог бы полностью доверять.