- Так, - пробормотал Олег, - значит, пожива есть.

Воронье, покружив, расселось на коньке крыши и откинутых ставнях, с неприязнью поглядывая на пришельца. Прижимаясь к стене, ведун обошел избу. Опять, как в хлеву, повеяло запахом смерти. За отхожим местом обнаружилась и причина запаха: чуть присыпанные землей, лежали несколько полуобглоданных тел. Середин угрюмо огляделся. В тени отягощенных плодами яблонь, на краю заросшего сорняками огорода, стояли, сбившись в кучу, несколько повозок. Зерно из распоротых мешков усыпало землю желтыми холмиками. Берестяные туеса, лапти, деревянные ковши и братины, перетопленные куски воска - все лежало вперемешку, сваленное неопрятными грудами. Мед из разбитых бочонков, уже обветрившийся и засахарившийся, покрыл валявшиеся вокруг товары матовой пленкой. На одной из повозок, как бы прикрывая товар, распластался на полупустых мешках мертвец. Начисто обглоданное со спины, тело белело костями ребер и позвоночника. Взлетевший с трупа ворон тяжело порхнул на ветку яблони, каркнул хрипло - мол, самому мало, - и принялся чистить клюв.

Преодолевая отвращение, Олег подступил ближе. Остатки одежды лежавшего поверх мешков выдавали человека, если не богатого, то зажиточного. Короткий, так называемый купеческий меч с широким лезвием, с небольшой овальной гардой, был крепко зажат в левой руке. На пальце блеснул серебряный перстень-оберег с крестом, похожим на свастику. Задержав дыхание, Олег перевернул труп лицом вверх и, коротко выдохнув, отпрянул назад: у человека было вырвано горло, обглодано лицо, вместо глаз - запекшиеся кровью провалы.

- С кем же ты бился, купец?

Заметив на поясе тяжелый кожаный мешочек, Середин достал нож и срезал его. Внутри оказалось несколько киевских гривен и крохотных серебряных монеток с арабскими буковками. Пересыпав деньги в свой мешок, Олег поспешил оставить мрачное место.