Авва Дорофей говорит ему: "Хорошо, я сделаю, как ты желаешь". Тогда больной сказал ему: "Я слышал от некоторых, что недоваренные яйца полезны харкающим кровью; но Господа ради, если тебе угодно, чего ты прежде не дал мне сам от себя, того не давай мне и теперь ради моего помысла". Авва отвечал ему: "Хорошо, если ты не хочешь, то я не дам тебе, только не скорби". И он старался вместо яиц давать ему другие полезные для него лекарства, ибо Досифей прежде сказал, что помысл смущает его касательно яиц. Вот как он подвизался отсечь свою волю, даже и в такой болезни.

Он имел всегда и память Божию, ибо авва Дорофей заповедал ему постоянно говорить: "Господи Иисусе Христе, помилуй мя", и между этим: "Сыне Божий, помози ми": так он всегда произносил эту молитву. Когда же болезнь его весьма усилилась, блаженный сказал ему: "Досифей, заботься о молитве, смотри, чтобы не лишиться её". Он отвечал: "Хорошо, отче, только молись о мне". Опять, когда ему сделалось ещё хуже, блаженный сказал ему: "Что, Досифей, как молитва? продолжается ли по-прежнему?" Он отвечал ему: "Да, отче, твоими молитвами". Когда же ему стало весьма трудно, и болезнь так усилилась, что его носили на простыне, авва Дорофей спросил у него: "Как молитва, Досифей?" Он отвечал: "Прости, отче, более не могу держать её". Тогда сказал ему авва Дорофей: "Итак, оставь молитву, только вспоминай Бога и представляй себе Его, как сущего пред тобою". Страдая сильно, Досифей возвестил о сём великому старцу [

Услышав сей ответ старца, братия начали негодовать и говорить: "Что он сделал особенного, или каков был подвиг его, что он услышал сии слова?" Ибо они действительно не видели, чтобы Досифей особенно подвизался или вкушал пищу через день, как делали некоторые из бывших там, или чтобы он бодрствовал прежде обычного бдения, но и на самое бдение вставал не к началу; также не видели, чтобы он имел особенное воздержание, но, напротив, примечали, что если случайно оставалось от больных немного соку или рыбьих голов или чего-нибудь подобного, то он ел это.