— Ну что, что?.. Хочешь сказать ответную гадость, да?

— Вот ты говоришь, — немедленно отозвался Лекх, — что мы с вами вместе около пятидесяти лет, но иногда до сих пор не можем найти с вами, коренными жителями, общего языка. Так? Да ничего удивительного тут и нет, все-таки мы очень разные.

— Мы разные?! — хмыкнул Нефедов. — А мне, напротив, казалось, что вы все удивительно на нас смахиваете?

— Мы — на вас?! — с ноткой высокомерия отозвался Ловилль, но тотчас же переменил тон: — То есть, конечно, определенное сходство есть. Даже очень значительное сходство…

— Да у вас куда больше сходства с нами, чем с разумными плазмоящерами, ну? С какой-то там наполовину газовой планеты, с нее недавно вычищал этих зверюшек ваш Звездный флот, — насмешливо отозвался Нефедов.

Арранты не выносят иронии, и Лекх Ловилль, при всей своей терпимости, вспылил:

— Нет, все-таки не понимаю я вас, местных!.. А чем вы лучше? Вы, люди, даже друг с другом договориться не можете, хотя одной крови и говорите изначально на одном языке! Не мне напоминать, что творилось у вас на планете, когда мы все-таки решили развернуть миссию Избавления!

Слава Нефедов поморщился:

— Ой, Лёша, вот только не надо меня лечить этими вашими постулатами об идеально сбалансированном существовании. Меня травили ими еще в пору обучения в нашем ОАЗИСе. Ужасное занудство! Хотя, конечно, в логике моим наставничкам отказать сложно. Мне еще Олег Павлович нудил…

— Какой Олег Павлович? — с живостью спросил Ловилль. — Не профессор ли Табачников-Лодынский?

— Он самый. Его, правда, уже с кафедры отправили. С тех пор как года четыре назад вернулся с Аррантидо, у него совсем крыша поехала… Старенький он стал, говорят, потихоньку в маразм скатывается.