– Саша… – нерешительно начала она, – за что убили папу?

Он пожал плечами. Глаза его смотрели вперед.

– Но вы всюду сопровождали его! Он всегда говорил, что доверяет только одному своему телохранителю – вам!

– Он не позволял всюду сопровождать себя. Вчера он прогнал нас всех… Да ведь я уже рассказывал!

– Почему же вы вернулись? Ведь не просто так, ведь он мог рассердиться, я знаю папу!

– Вернулся – и все. Мы все вернулись, только ехали слишком далеко от него… Он говорил о каком-то «дипломате». Вы не знаете, что это за «дипломат»?

Рената замялась. Знала, конечно. Но стоит ли посвящать в это Сашу – всего-навсего телохранителя, да еще и со странностями, себе на уме?!

– М-м-м… не-а… – промычала она не слишком уверенно.

– Да? – он насмешливо покосился на нее в темноте. – Ну, тогда, кузнечик дорогой, премного ты блажен…

– Что?!

Саша усмехнулся:

– Поспите, говорю!

– А вам отдохнуть не надо?! Вы ведь тоже не железный…

– Успеется. Беспокойство – моя привилегия, так что не вам за меня беспокоиться, кузнечик дорогой.

– Вы издеваетесь?

– Даже не думал.

Она откинула спинку до упора и свернулась калачиком на сидении, положив под щеку кулак.

– Что же с нами будет завтра?..

– Завтра и увидим. Закрывайте-ка глазки – и баиньки.

За тридцать девять дней…

Пятьсот сорок дверей с лязгом и грохотом захлопнулись.

Помещение наполнилось тревожным нарастающим гулом.

Покинув своих спутников – Колдуна, Помощника Главного Жреца и служителя в белом, – жрица шагнула к водоему и воздела руки к небесам, дабы воззвать к ясному Осирису.

Реальность опрокинулась, светило озарило землю. С барельефов на стенах на все это взирали бессловесные наблюдатели мистерии. Пучина вспенилась, из нее вылетела огненная птица с пронзительными глазами. Тень, падавшая от нее на воду и на ослепленную жрицу, была человеческой. Крупные жемчужные капли, шипя, скатывались по сиявшему оперению или испарялись, если были слишком малы.