
Саша подержал ладонь над вентилятором печки. Глаза у него были усталыми, покрасневшими и почти воспаленными – как-никак, вторые сутки без сна давали о себе знать.
– Вы умеете водить машину? – спросил он и посмотрел на часы.
– Очень плохо, – Рената замялась. – Папа говорил, что женщина за рулем – преступник. Вы все так считаете, – она растерла пальцами припухшие веки.
– Ладно, тогда и не стоит этого делать в сумерках: еще упишемся куда-нибудь… – согласился телохранитель и снова взялся за рычаг передач.
– Вы устали, вам надо отдохнуть, – нерешительно возразила она.
– Я и хочу. Только отъедем подальше от шоссе.
– А-а-а, ну, тогда… – Рената, прикрыв маленькой ладошкой рот, зевнула. – Который час?
– Пять ноль три.
– Правда?! – она сощурилась и вгляделась в маленькие зеленые циферки на панельке часов. – Действительно… Значит, вы за рулем уже больше двенадцати часов? Я вам завидую: меня на столько не хватает…
Саша покосился на нее, но ничего не сказал. Рената выбралась из-под куртки и выглянула наружу. Кругом был лес, и джип скакал по ухабам. Телохранитель пытался захватить колею, но таковой просто не существовало в здешней природе: колеса то и дело выпрыгивали на какую-нибудь кочку. От холода и болтанки у Ренаты заболел зуб. Давно, еще до всех этих событий, нужно было поставить пломбу! Ох уж вечная Ренатина безалаберность! Всегда все откладывает на потом, пока жареный петух не клюнет!
Во рту появился привкус крови; только этого ей не хватало!
– Не глушите мотор, теплее будет, – сказала девушка, увидев, что он вытаскивает ключи.
– У вас много денег, да?
– Вы прекрасно знаете, что у меня их вообще нет!
– В баке бензина – кот наплакал. Ближайшая автозаправка черт знает где. А коммунизм нам обещали только к двухтысячному.
– Ну, и что? Будем околевать? Куртки на двоих не хватит, а у меня ноги замерзли и зуб болит.
– Ну, знаете ли, я тут ни при чем. Можете побегать по лесу, спортом позаниматься, – Саша разложил кресло и откинулся на спину, даже не взглянув на куртку, в которую Рената укутала закоченевшие ноги.
