Берри мерил помещение шагами. Одиннадцать вдоль, семь поперек. Вдоль оно стало чуть длиннее за последние пару часов, а поперек - чуть короче. Помещения любили выкидывать с ним такие шуточки. Стоит зазеваться - и ты уже схвачен.

Особенно плохо, когда.исчезает дверь.

Но еще хуже -- когда исчезают стены...

становятся прозрачными, словно светящимися изнутри, истончаются до толщины листа бумаги... надежные стены. Как же. Предатели, как и все на этой паскудной земле.

Он остановился и посмотрел на доктора - стараясь попасть в глаза. Тот сделал вид, что ничего такого...

И вдруг громко пискнул лысый слизняк, сидевший на полу. От его шганов все еще несло кислой мочой.

Слизняк...

- И мы что, будем сидеть так вот всю ночь? На полу?

Берри наклонился и легонько съездил его тыльиой стороной кисти по скуле:

- Я кому сказал, чтобы не открывал рта? Или тебе его заткнуть попрочнее?

Слизняк в ужасе на него уставился, словно ожидал за такие слова не шлепка по морде, а букета цветов.

- Понял?

Д-да...

- Ну что же вы делаете? - застонала одна из баб. - У нас же у всех семьи...

Берри только посмотрел на нее, и она полезла прятаться под мышку соседке.

- Дуэйн,- позвал доктор.- Дуэйн. Не нужно никому делать больно. Пожалуйста.

Берри развернулся к доктору. Пистолет в руке, небрежно брошенной вдоль тела. Рука покачивается при ходьбе.

Левой рукой Берри взял дока за галстук. Невыразимое наслаждение: брать дока за галстук...

- Док, будьте спокойны: уж вам-то я больно точно не сделаю. Вы мне нужны, док. А знаете, для чего? Чтобы отправиться туда вместо меня. Чтобы вы на своей шкуре испытали, что это такое побывать там. И что такое - вернуться оттуда. Когда вам ни одна сволочь не верит, а все только и знают, что глумливо улыбаются или тычут шприцами... Я понятно сказал, док?

Док молча смотрел на него выпученными глазами, и Берри понял, что невзначай придушил его галстуком. Не до смерти, но вполне достаточно.