– А если я умру? – спросил Капитанов, погрустнев от такой мысли.

– Кто-то умрет обязательно, я уверена. Теперь дело за секундантами.

Секунданты тоже должны быть честными людьми. У вас есть подходящие знакомые?

Капитанов начал вспоминать знакомых. Этот не годится потому что пьет и клянчит деньги; этот тоже не годится потому что слишком толст и не выходит из-дому; этот не годится потому что занялся буддизмом и ничего не видит вокруг; этот тоже не годится потому что с ним противно разговаривать.

– У меня тоже нет, – сказала Богомолова. – Но, в конце концов, мы ведь честные люди, мы обойдемся и без секундантов.

– А место? – спросил Капитанов. – Нужно ведь найти такое место, где бы мы не могли ранить невинных людей. Что-нибудь побезлюднее.

Богомолова задумалась.

– Нет, лес и поле не годятся, – сказала она. – На открытом пространстве пуля летит далеко и может случайно зацепить человека, которого мы даже не заметили. Представьте себе, вдруг какой-нибудь мальчишка спрячется в кустах, чтобы понаблюдать?

– Но мы можем выйти в чистое поле.

– Нет, не можем, – сказала Богомолова. – Я ведь говорила вам, что у меня что-то с головой. Так вот, у меня боязнь выйти из города. Я всю жизнь прожила в городе и когда я выхожу за городскую черту, мне становится плохо и я теряю сознание. Увы, для меня нет никаких чистых полей. А закрытые помещения тоже не годятся. Ведь нам нужны тридцать свободных шагов, да еще и место для зрителей.

А снять большой зал стоит очень дорого, наших с вами денег не хватит.

– Вы никогда не видели поля или леса?

– Мне о них рассказывала мама. Она была очень красивая, состояла из восьми тысяч металлических члеников, каждый размером с эту пуговицу. Нет, с вот эту, перламутровую. Но с годами она начала бояться открытых пространств и жила в водопроводных трубах. В трубах ей было плохо, там осаждались всякие соли. А когда она высовывала членики сквозь краны, люди пугались. Папа пыпался выносить ее на природу, но она уже совсем отвыкла и не могла. Ее страх передался мне.