Молча расплатились. Толпа начала расползаться. Рудольф резким жестом подозвал крепыша. Тот подбежал («Враскоряку! Жирная утка…»), застыл в поклоне.

— Твое имя?

— Тьяден, господин.

— Иди за мной. Ошейник с цепью нужен? Или так пойдешь?

— Так пойду, господин.

— Не называй меня господином. Говори: «Да, учитель».

— Учитель?!

— На первый раз прощаю. Впредь будешь спрашивать только с моего разрешения. Пойдем. И поверь, рабом тебе жилось бы гораздо легче.

С Просперо они расстались, не прощаясь. Просто двинулись в разные стороны. Дороги недавних друзей расходились, разбегались… У колодца капитан Штернблад не выдержал: оглянулся. С завистью мазнул взглядом по гибкому пареньку, что достался Альрауну. И внезапно поймал ответный взгляд Просперо. Наверное, почудилось, да и не разглядеть было глаза мага на таком расстоянии, — но две зависти словно искры высекли. Нет, чепуха! Маг уже шествовал прочь с гордо выпрямленной спиной.

Не оглядываясь.

* * *

— Ты кого-нибудь ненавидишь?

— Да, господин! Ой!

— Что я сделал?

— Вы ударили меня! По щеке! Больно…

— Ты видел, как я ударил тебя?

— Угу… Ох! Вы сломали мне руку!…

— Ничего подобного. Сейчас пройдет. За что я дважды наказал тебя?

— Не знаю…

— Знаешь. Еще раз: я спросил, ты ответил. Что ты сделал не так?

— Не знаю, господин… Не надо! Не бейте меня! Я понял! Надо было ответить «Да, учитель!» — как вы приказали на рынке.

— Правильно. Я бью с уважением, иначе ты бы никогда не увидел моего удара. Я бью с пониманием, иначе ты бы успел увернуться. Я бью с ясностью задачи, иначе ты бы уже умер. И приказываю я, как бью: с уважением, пониманием и ясностью задачи. Один раз. Требуя в ответ уважения, понимания и подчинения. Ты понял?

— Да, учитель. Кажется, да…