Хотя вечер в августе на Кольском полуострове — понятие весьма относительное. Кроты бы расстроились.

Городок у озера был крохотный, и меховой воротник тайги подступал совсем близко.

— Красиво‑то как! — восхищенно пролепетала Дина, робко прикоснувшись к плечу Тарского. — Правда, Антошенька?

— Я понимаю, Дина, что в твоей жизни было мало красивого, начиная с отражения в зеркале, но восхищаться городской свалкой — это уже слишком! — насмешливо фыркнул Антон, кивая в сторону кучи мусора, вольготно раскинувшейся возле автостанции. — Хотя в твоем случае…

Договорить красавчик не успел, потому что пролетавший мимо кулак Вадима явно не собирался разминуться с холеной физиономией и смачно впечатался где‑то в районе левой скулы. Скула немедленно оправдала свое название и заскулила, меняя оттенок.

Антон нелепо взмахнул руками и улетел в направлении той самой кучи мусора.

Помочь ему подняться никто не спешил. Девушки окружили побледневшую Дину и наперебой успокаивали ее. Но, как всегда бывает в подобных случаях, чем больше тебя жалеют — тем быстрее ты заплачешь. Что и произошло.

Мужская часть команды окружила потиравшего кулак Вадима и мрачно смотрела на брезгливо отряхивавшего налипший мусор Тарского.

— Извинись, — сквозь зубы процедил Плужников.

— В смысле? — надменно приподнял бровь Антон. Но тут же болезненно скривился, пощупав щеку. — Перед тобой, что ли? За то, что получил по морде? Навыки охранника, смотрю, в плоть и кровь въелись, ручонками размахивать не разучился. Долдон.

— Стой, не надо. — Борис едва успел перехватить рванувшегося было к Антону Вадима. — Не стоит больше руки об него марать. А ты, урод…

— На себя посмотри.

— Так вот, — невозмутимо продолжил Марченко, — ты, урод, с нами дальше не пойдешь.

— Это с какой стати?

— С такой. Твои хамские замашки всех достали. Ты ведешь себя так, словно ты — граф, а мы — крепостное отребье.