— Все?

— Ага.

— Так, у меня восемь билетов, вас тут: раз, два, три… А, ладно. Собирайте постели, несите мне. Оленегорск через полчаса. Хватит развлекаться, пора на выход.

И проводница, положив билеты на край верхней полки, отправилась в свои апартаменты, размером больше напоминавшие коробку из‑под обуви. Причем коробка была от детских сандалек.

— Развлекаться! — Возмущенный визг, донесшийся откуда‑то с левого фланга кучи, больше походил на женский. Хотя… — Кретинизм какой‑то! Сколько можно на мне валяться, а? Слазь немедленно! Ну, кому говорю!

— А кому, собственно? — прогудело из середины.

— Судя по носочному вонизму — Борьке.

— Но‑но, — донеслось от двери, — я бы попросил!

— Значит, не Борьке, значит, кто‑то решил догнать и перегнать Марченко по убойности воздействия. — Уровень злости в голосе все возрастал, стрелка стремительно приближалась к красному делению. — Вы меня достали уже! Все, напросились!

— А‑а‑а! — дурномявом взвыл рыжий взлохмаченный парень, пробкой вылетая из кучи. Ошалело разглядывая кровоточащие царапины на руке, он заорал: — Ленка, гадина, ты совсем сбрендила?! Ты что творишь?!

— Я пыталась по‑хорошему! — Похоже, рыжий являлся основным элементом конструкции кучи, поскольку после его удаления конгломерат распался, и с пола начали подниматься составные части. В том числе и симпатичная брюнетка, больше похожая сейчас на побывавшую в драке кошку. Сходство усиливали чуть раскосые зеленые глазищи и длинные когти, ой, нет. Ногти, конечно же, ногти. Озабоченно разглядывая свои ярко‑алые клинки, девушка продолжила: — И вообще, Венечка, благодари бога, что ни один мой прелестный ноготок не пострадал при столкновении с твоей бегемотовой шкурой!

— Глыпт! — выдал на‑гора рыжий Венечка, пытаясь, видимо, догнать прыткую лань, именуемую женской логикой. Не догнал.