— Черт, а ведь Тарский и на самом деле ничего не знал, мы при нем об этом не говорили! — Лена обняла расплакавшуюся Динь.

— Мне кто‑нибудь объяснит наконец, что происходит? — Видно было, что Антон разозлился всерьез.

— Пойдем‑ка на свежий воздух, — Плужников взял сигареты и зажигалку. — А дамы без нас разберутся. Не волнуйся, малыш, — он чмокнул жену в щеку, — я все улажу.

Мужчины вышли из душной избенки и устроились на бревне, сменившем профессию и ставшим скамейкой для туристов.

— Ну, — Антон выпустил через нос внушительный фонтан сигаретного дыма и повернулся к Плужникову, — чего я не знаю? Почему истерит Венька?

— Понимаешь, у местных существует поверье, что с острова Колдун ничего вывозить нельзя. Там можешь собирать все что угодно и есть, сколько влезет, но любая попытка прихватить что‑либо с собой заканчивается плачевно. Наверное, поэтому мужик с острова и пытался отобрать у вас добычу, а ты избил беднягу.

— В смысле плачевно? Все рыдают, что ли? — хмыкнул Тарский.

— Не придуривайся, — Вадим поморщился, — ты же не такой кретин, каким кажешься.

— Вот спасибо!

— Вот пожалуйста. Короче, все, рискнувшие попользоваться вывезенным с острова, умирают. Причем смерть некоторых бывает, мягко говоря, нелегкой.

— Да иди ты! — Антон попытался лихо отщелкнуть окурок, но пальцы почему‑то отказались подчиняться хозяину, и окурок, гнусно хихикая, совершил мягкую посадку на обтянутое джинсами колено. Джинсы немедленно потемнели от гнева. — Ч‑ч‑черт, вот же гадство! Джинсы подпалил!

— Во‑о‑от, начинается! — Плужников попытался сконструировать испуганную физиономию, но улыбка, ерзая в уголках глаз, испортила все дело.

— Ага, за попытку обокрасть остров Колдун мне грозит смерть на костре инквизиции, — разозлился Антон, рассматривая темное пятнышко на джинсах. — Вы что, всерьез верите в эти бредни? Взрослые вроде люди, а ведете себя порой хуже младенцев.