Но тут была самая необычная и, возможно, опаснейшая из всех охота. И поэтому - самая лучшая. Риордан не испытывал злых чувств к марсианину; он уважал мужество маленького существа, как уважал храбрость других животных, на которых охотился. Трофей же, привезенный домой с этой охоты, как он надеялся, будет считаться заслуженно заработанным.

Однако то обстоятельство, что об успехе приходится говорить с осторожностью, не имело уже значения. Ведь Риордан охотился не столько ради славы, сколько ради любви к борьбе - хотя должен был признать, что не возражает против известности. Его предки сражались всегда и везде. Они были викингами, крестоносцами, наемниками, бунтовщиками, патриотами словом, теми, в ком нуждалась история в тот или иной момент. Борьба была у Риордана в крови. Но в эту эпоху "вырождения" приходилось бороться только против тех, на кого он охотился.

"Что же... Завтра..." - Внезапно мысли оборвались, и охотник погрузился в сон.

Риордан проснулся, когда забрезжил короткий серый рассвет. Быстро позавтракал, свистом подозвал собаку. Его ноздри раздувались от возбуждения, а острое ощущение азарта чудесно пело внутри: "Сегодня... Может быть, сегодня!"

Они спустились в ущелье кружным путем и потратили почти час, пока собака не нашла след. Снова где-то неподалеку раздался глухой подвывающий лай. И они направились по следу, теперь уже медленнее - местность была неровной и каменистой.

Солнце поднималось все выше, пока они пробирались вдоль высохшего русла древней реки. Бледный холодный свет омывал острые скалы, фантастически раскрашенные утесы, камни, песок и осадки геологических эпох. Низкие жесткие кусты хрустели под подошвами человека, извиваясь и трепеща в бессильном протесте. В остальном все было спокойно: стояла глубокая, напряженная, словно чего-то ждущая тишина.

Молчание внезапно нарушила собака, рванувшись вперед с коротким взволнованным лаем - на свежий запах. Риордан кинулся следом, продираясь сквозь плотные кусты, тяжело дыша, одновременно ругаясь и ухмыляясь от возбуждения.