У Рыбака, конечно, имелся и сотовый телефон, но мафиози не доверял технике, резонно считая, что любую связь можно прослушать и отдавал предпочтение личным встречам. Сама же его камера была свободна от «жучков». Её досконально проверил приглашённый с «воли» специалист, который оставил старику детектор и научил с ним обращаться. Это влетело в немалую сумму, но Рыбак уже не был так стеснён в средствах, как в самом начале заключения.

Вчера Кикоз сообщил, что Дарофеев уже два дня как пропал. Его не было ни дома, ни на работе, в Центре Традиционной Народной медицины, ни на той квартире, где он обычно вёл приём пациентов. Это сообщение насторожило Рыбака. Такое исчезновение могло означать, впрочем, что угодно. Но старый мафиози шестым чувством понял, что здесь что-то неладно. Пономарь мог испариться только в одном случае — если ему угрожала какая-то опасность. Следовательно — кто-то объявил сезон охоты на Дарофеева. А это не вписывалось в рыбаковские планы мести.

Размышления вора в законе прервал стук в дверь камеры. Стучали как «вертухаи», охранники, железом по железу, используя для этого ключ от камеры. Но те колотили по двери изо всех сил, этот же стук был какой-то неуверенный.

Рыбак встал с дивана, подошёл к двери. Глазок показывал темноту, резиновая нашлёпка оставалась на месте.

— Кто? — Недовольно спросил Рыбак. — Блямбу откинь!

Через мгновение заслоняющая обзор преграда была сдвинута и мафиози увидел, что за дверью стоит мужик в чёрной робе из «хозобоза», через плечо у него висела объёмистая брезентовая сумка.

— Сантехник. — Ответил пришедший. — Прокладку менять.

Кран у Рыбака действительно подтекал, но, поскольку раковина находилась в другой «комнате», за толстую стену звук падающих капель не проникал.