Пустые крашеные стены. Дверь из листа толстого матового стекла. Типичная обстановка больницы.

Теперь он чётко вспомнил и санитарку, кормившую его обедом. Вспомнил по ощущениям, не по образам. Всплыли грубые санитары, делавшие инъекцию.

Что-то они сказали важное…

Голодарь?..

Нет, какое-то другое слово.

Ему казалось, что если он вспомнит этот набор звуков, то произойдёт что-то очень важное. Жизненно необходимое. Он поймёт, почему он находится здесь, чем он болеет…

И вообще, что это за клиника?

Может, психиатрическая?

Это объясняло бы и его состояние, и странные, приводящие в бесчувствие и беспамятство уколы. Но откуда-то он знал, что в психбольницах обстановка другая. Например, нет тумбочек для личных вещей…

Что же с ним произошло?

Да и кто он, в конце концов?

Задав себе этот вопрос он, с ужасом, прогнавшим прочь остатки эйфорического состояния, понял, что не помнит этого. Он ещё раз огляделся, словно пытаясь в стенах, в окружающей обстановке найти намёк на своё имя, профессию. Но тщетно. Голые стены молчали. Да и что они могли сказать?

«Пономарь.»

Это слово внезапно словно высветилось из глубин памяти.

«Да!» — Понял он, так его звали. Но ведь это не имя, кличка. Кто же он такой на самом деле?

Внезапно замигали лампы под потолком, зажглись. Пономарь зажмурился и услышал щелчок отпираемого замка.

В ярком свете он увидел парня в одежде никак не соответствующей лечебному учреждению. Вошедший носил потёртые джинсы и пёструю шелковую рубашку.

— Где я? — Слабым голосом попытался спросить Пономарь.

Вместо ответа парень исчез. Из коридора донеслась ругань, среди многоэтажного мата пациент явственно вычленил суть фразы:

— Кто допустил, чтобы он пришёл в себя?!