— Выходит, во время избирательной кампании политические противники могут вызывать друг друга на дуэль, если кто-то из них сочтет себя оскорбленным? — уточнил Родс.

— Выходит, так, — подтвердил Метакса. — Мания фьорентийцев драться по малейшему поводу — это одна из причин, по которым ни одному из резидентов «секции джи» не удается закрепиться на планете на сколько-нибудь продолжительный срок. Чтобы постигнуть все тонкости Дуэльного кодекса, требуется время. Любой непосвященный неизбежно нарывается на вызов, не прожив на Фьоренце и недели. А вы сами понимаете, что даже лучшие из наших агентов не могут всегда выигрывать.

— Интересные у них порядки, — задумчиво произнес Хуарес. — Получается, во время выборов любой из кандидатов может вызвать Первого Синьора или другого соперника, в результате чего высшие посты в государстве достанутся тем, кто более метко стреляет или сможет быстрее выхватить оружие?

— Вы прекрасно сформулировали мою мысль, — сухо заметил комиссар.

— Но как же мы можем поддерживать такую политическую систему?! — ужаснулась Элен.

Метакса смерил ее фигурку ледяным взглядом:

— Не приписывайте «секции джи» большего, чем она заслуживает. Мы заинтересованы в ускорении прогресса — и только. Общественно-экономическое устройство, религия и прочие институты того или иного мира нас не касаются до тех пор, пока система срабатывает. В этом плане к Фьоренце у нас претензий нет. Там все в порядке, если не считать проклятых диссидентов, которые постоянно вставляют палки в колеса. — Он еще раз поочередно оглядел сидящую перед ним четверку: — По неизвестным мне причинам власти Фьоренцы до сих пор не сумели ликвидировать подполье. Рискну предположить, что обычные полицейские методы малоэффективны в сложившемся противостоянии. Но у вас ведь особые таланты, вот и воспользуйтесь ими! — усмехнулся комиссар и добавил с откровенной издевкой: — Если, конечно, сумеете.