— Да, иди. — И как только ты выйдешь из этой двери и оставишь нас наедине, я покажу, что способна дать ему настоящая женщина.

Тони впечатлился — сколько подтекста в духе безвкусных пятидесятых она смогла вложить в три слова.

— Я скажу Питеру, что ты вернешься, когда Бренда с тобой разберется, — сказал он, отдавая Ли пиджак. Выражение на лице актера было очень интересным — и немного отчаянным. Потому что он уходил? Чтобы он уходил? Чтобы пришла Сьюзен? Тони так и не дождался нормальной реакции.

— Ты все еще здесь? — Мы хотим побыть наедине, что тебе непонятно?

По крайней мере от Ли. Бренда все высказала.

— Тони! — раздался среди фоновых помех голос Адама. — Как только краска… — Пара слов пропала в шуме, — …тащи сюда Ли. За сегодня нам надо еще дочерта и больше сделать!

Он наклонился к микрофону, пришпиленному к воротнику.

— Мы уже почти закончили, Адам.

— Смысл как рфффшшшм, чтобы там никто не кончил.

Судя по всему, Адам тоже слышал этот слух. Хотя он интересно это прокомментировал.

— Сколько еще?

— Пиджак готов, брюки… — Тони повернулся к Бренде и, извиняясь, пожал плечами в ответ на ее мрачный взгляд, — …тоже готовы. Ли одевается… — Штаны быстро скрыли длинные сильные загорелые ноги. Ли сунул ноги в ботинки и подошел к двери, одними губами произнося «извини, надо бежать». — И мы уже выдвигаемся.

— Убираетесь?

— Выдвигаемся!

— Я просто счастлив. Шевелитесь.

Они уже почти дошли до дорожки, когда Ли заговорил.

— Да, все было.

Тони пожал плечами.

— Я не спрашивал.

— И это было ошибкой.

— Этого я тоже не говорил. — Бренда стояла в дверях и смотрела, как они уходили. Тони не надо было поворачиваться, чтобы знать это. Почувствовав, как метафорические ножницы вонзились между лопаток, он отодвинулся настолько, насколько позволяла дорожка.