– Что это? – поинтересовалась Белинда.

Отлепив клапан, Гордон достал лист бумаги цвета двухдневных сливок с неровно оборванным верхним и нижним краем и несколькими строчками на одной стороне. Слова были напечатаны на механической пишущей машинке – Гордон такого уже много лет не видел. Он медленно прочел текст.

– Что это? – повторила Белинда. – От кого?

– Не знаю, – сказал Гордон. – У кого-то до сих пор есть пишущая машинка. И не подписано.

– Это письмо?

– Не совсем, – сказал он и, почесав нос, перечел снова.

– Ну, – сказала она тоном человека, выведенного из себя (но она вовсе не была выведена из себя, она была счастлива. Просыпаясь утром, она проверяла, так же ли она счастлива сейчас, как была, засыпая вчера вечером, или как была, когда ее среди ночи разбудил, прижавшись к ней, Гордон, или как, когда она его разбудила. И ведь действительно была.) – Ну, что это?

– Кажется, описание нашей свадьбы, – сказал он. – И слова сплошь милые. Сама прочти. – Он передал ей лист.

Белинда пробежала глазами текст.

Стоял ясный день начала октября, когда Гордон Роберт Джонсон и Белинда Карен Эбингдон поклялись любить, оберегать и почитать друг друга до конца своих дней. Невеста лучилась красотой и счастьем, жених нервничал, но был явно горд и столь же явно доволен.

Вот как это начиналось. Затем шло описание церковной службы и празднества – ясное, простое и с юмором.

– Как мило, – сказала она. – А что написано на конверте?

– «Брак Гордона и Белинды», – прочел он.

– И никакой фамилии? Никаких указаний на автора?

– Не-а.

– Что ж, очень мило и заботливо, – сказала она. – От кого бы это ни было.

Белинда