— Но, шеф!.. Если вы сами решили смазывать лыжи, неужели вы ожидаете от нас того, что мы останемся здесь и будем преспокойно наблюдать за размножением этих ползучих пресмыкающихся?! — слабо запротестовал Феликс.

— Чем вы слушаете, Хай?! Я ведь уже четко и ясно объявил, что принял решение остаться на своем посту и довести Миссию до конца! — Оливорм обратил на Ретифа взгляд свирепого китайца. — Хотя, — продолжил он мрачным тоном, — я совершенно не представляю, какой интерес для Земли может иметь поедаемая червями планета, от которой отказались даже гроасцы!

Ретиф с достоинством выдержал тяжелый взгляд шефа и после того, как он закончил, неторопливо прошел к двери конференц-зала, снял с вешалки для верхней одежды яркую куртку и вернулся с ней обратно к столу. Он провел несколько раз рукой по мягкому бархатному материалу и протянул куртку Оливорму для ознакомления. Едва тот взял ее в руки, еще ничего не понимая, Ретиф сказал:

— Вот полюбуйтесь. Это все из шкурок гриблей. По-моему, тут пахнет коммерческой выгодой.

— Да-с, хороша штучка! — истошно вскричал Оливорм и, брезгливо морщась, бросил куртку на пол. Та мягко упала и гибко, как шелк, растеклась по полу.

— А он прав. Фрэд, то есть сэр Высочество я хотел сказать, — пробормотал пресс-атташе, нагибаясь за курткой.

Ретиф и Оливорм смотрели на него, как на третейского судью. Первый — снисходительно, второй — испуганно-брезгливо а выжидающе.

— Братцы, да это неплохой товар! — воскликнул Феликс. — Как бывший хроникер в ежедневной газете «Одежда джентльмена», я ответственно заявляю, что эта штучка нисколько не уступает знаменитому флорентийскому бархату, клянусь мамой! Это верное дело! Военное ведомство оторвет у нас с руками и ногами! Боже, мы все богатые люди, Ваше Величество, если начнем этот бизнес!