Папа уже ободрал одну стену, пол исчез под кучей закрученных в рулончики обрывков.

– Скорей же! – не сдержавшись, шёпотом воскликнула Маша.

– Что ты сказала?

– Нет-нет, это я себе.

– И верно. – Веллер под недовольный ропот зала повернулся к ведущему: – Продолжайте. – Он принял серьёзный вид.

– Долой! – крикнули из зала.

Конферансье протянул Веллеру регалии главы государства, произнося древнюю формулу.

– Сим… утверждаю… – голос мистера Кролема звучал медленно и торжественно, – носителем… высшей власти…

Сквозь хруст и треск весело отрываемых обоев Маша различила певучий звон далёкого гонга.

– Это что такое?

Мистер Кролем прервался на секунду, чтобы крикнуть в зал:

– Родился новый человек! Внесите его для парадного наступления! Да быстрей, у нас чертовски мало времени!

И продолжил церемонию. Веллер нервно поглядывал то в зал, то куда-то наверх. Мистер Массен следил за бывшим помощником, в углу глаза застыла капля влаги.

Во внутреннюю дверь вбежал растрёпанный мужичок с туго спелёнутым младенцем на руках и дробной рысью устремился к сцене. Однако у самой лесенки затормозил и попятился, увидев, кто стоит перед ним.

– Быстрей же! – поторопил его мистер Кролем, с видимым трудом удерживая на весу скипетр и Конституцию.

– Н-нет… – Мужичок завертел головой, отступая. – А где же… Мистер Массен, вот вы где! – Заметив проигравшего кандидата, счастливый отец кинулся к нему. – Окажите честь, наступите!

Офлер сморгнул.

– Распелёнывайте! – срывающимся голосом велел он.

Мужичок положил сладко спящего ребёнка на ближайший стол, прямо среди тарелок, рюмок и приборов – никто не возражал, его даже поддержали, – и стал дрожащими руками сдёргивать пелёнки.

– Не смейте! – завопил Веллер. – Как вы можете?! Немедленно прекратите! Я президент!