Витька тогда специальную рогатку изобрел – для стрельбы по мухам. В Гуляевке летом мух было – не отмахаешься: набьются в комнату и гудят, как электрогенераторы. И в стекла долбятся. Бумажные липучки моментально заполнялись мушиными тушками и покачивались мохнатыми гирляндами – хоть ужастик снимай.

А из рогатки мягкой присоской шлеп-шлеп-шлеп и веником выметаешь.

Он такой радостный был: сегодня рогатка, завтра, глядишь, пылесос усовершенствует или вон поилку для страусов, а там и до всемирной славы недалеко. В школе рассказывал, пуча от старания глаза:

– Вот – придумал. Работает! Вчера проверял. Вижу – муха. Я – бумс, она – брык! Опять муха. Бац! Брык! И это… еще брык!

Рогатку Витька быстро забросил. Какой смысл мух по одной шлепать, если взамен тут же новые налетают. Дурацкая работа выходит, как у того мужика из мифов, который камень на гору закатывал.

А прозвище осталось. Витька сначала на Муху-брык обижался, даже один фингал под глаз поставил и два носа расквасил. Потом попривык: ну муха, ну брык и чего? Тоже в некотором роде слава.

Потом была дурацкая история, как Витька за страусом гонялся. Он тогда придумал на страусе ездить. А чего – на собаках ездят, на оленях ездят. На верблюдах. На козле тоже можно, если очень постараться. А страус вон здоровый какой. Высоченный – как лыжа, в дверь не пролезет. Спина широкая, садись не хочу.

Страус не захотел.

А еще говорят: голову в песок, голову в песок. Кабы он в песок, Витька бы на него в два счета забрался, а там уж разобрался бы, как им рулить. Но страус рванул через всю деревню, что твой автомобиль – только пыль столбом. Витька за ним: сбежит животина, отец голову оторвет.

Так и неслись: впереди двухметровый птиц, растопырив крылья, за ним Муха-брык с воплями. Три круга по Гуляевке дали, а потом страус домой завернул. Размялся – и к кормушке.