«Ты проклята, деточка! Ты умрешь, когда тебе исполнится пятнадцать!» — сказала ей однажды сумасшедшая старуха в нелепых, словно опереточных, лохмотьях, и расхохоталась хриплым каркающим смехом.

«Ты умрешь! Ты умрешь!» — настойчиво врывался в Машины сны ужасный голос, и тогда девушка просыпалась в холодном поту и сжимала зубами подушку, чтобы не закричать от отчаяния и безнадежности. Круг замкнулся, и она металась в нем, уже не веря, что можно найти выход. Но иногда приходили и другие сны — не менее странные и тревожные. Маше снилось, будто она идет по узким глухим коридорам здания, выложенного из огромных серых камней. Эти камни обступали ее, и ей казалось, что она лежит в саркофаге, а потом в конце коридора вдруг показывался свет, и оттуда доносилось негромкое ритмичное пение. «Ближе! Подойди к нам ближе! Дай на тебя взглянуть!» — будто требовали чужие настойчивые голоса, звучащие так странно, что Маша скорее не понимала, а догадывалась о смысле слов. И девушка просыпалась, растерянная и напуганная, все еще чувствуя на себе тяжелый нечеловеческий взгляд.

Маша сторонилась одноклассников и держалась на переменах одна, а каждый день, сразу после окончания занятий, спешила уйти из школы, чтобы долго бродить в одиночестве по улицам, заходить в кафе и приглядываться к людям, воруя кусочки чужой жизни… Мальчик, с которым она едва не начала встречаться, сначала пытался заговорить, смотрел на нее с недоумением, но вскоре уже ходил с Машиной одноклассницей. Не удивительно: не одна — так другая. Все мужчины предатели. Как отец.

Мужчина за соседним столиком наклонился к своей спутнице и прошептал той что-то на ухо. Светловолосая кивнула, отодвинула от себя бокал с латте и блюдечко с пирожным. Они встали и стали одеваться: девушка — в темно-зеленое короткое пальто, удачно оттеняющее цвет ее волос, мужчина — в черную куртку.