Карл знал: на то, чтобы ее высадить, потребуется немало времени, а когда им это все же удастся, он будет уже мертв.

Рейнхард подошел к двери и крикнул:

– Да здравствует Германская Демократическая Республика!

В дверь продолжали ломиться; в ход уже пошли сапоги.

Карл шагнул к дивану, снял «парабеллум» с предохранителя и повернулся лицом к двери:

– Пошли вы все на хуй! – заорал он и нажал на курок.

После выстрела на мгновение наступила тишина, а затем удары в дверь возобновились с новой силой.

Самоубийство – это не такая простая штука, особенно если после него собираешься начать новую жизнь, подумал Карл.

Во всех документах, разложенных на тумбочке в спальне, была указана его фамилия, но фотографии принадлежали мужчине, который сейчас лежал на диване и которого можно было бы принять за спящего, если бы у него не был начисто снесен затылок, а стену за диваном не покрывали бы брызги крови и ошметки мозгов. Он, собственно, и спал в тот миг, когда Карл засунул дуло пистолета ему в рот и нажал на курок.

Бродяга, Auslander, иностранец, которого на улице звали Иоганном, фигурой и общим внешним видом очень походил на Карла. Незаметно привести этого человека в дом, жильцы которого, бывшие сотрудники Штази, в поисках убежища рассеялись по бескрайним просторам Евразии от Москвы до Пекина, оказалось еще проще, чем Карл предполагал.

Польстившись на богатые запасы спиртного, Иотанн вскоре стал здесь частым гостем.

Все было предусмотрено. На документах в спальне Карла красовались фотографии Иоганна, они же были вклеены в личную карточку Карла и другие его бумаги, хранившиеся в доме напротив.

Когда полицейские попадут наконец в квартиру, им останется лишь однб – констатировать несомненное самоубийство. Дело будет закрыто и сдано в архив.

Карл был очень дотошным и педантичным человеком. Подробнейшая разработка, подготовка и реализация этого плана заняли у него не одну неделю.