Ищейку заменил свирепый субъект с тяжелой челюстью, который плюхнулся в кресло, посмотрел на Тейлора и пошевелил волосатыми ушами. Тейлор считал это искусством одним из своих достоинств и тут же пошевелил своими ушами в ответ. У его противника кровь бросилась в лицо.

– Эта змея-землянин передразнивает меня, – проревел он Бурдюку. – Разве я должен мириться с этим?

– Прекрати паясничать, – приказал Бурдюк.

– Я только пошевелил ушами, – ответил Тейлор.

– Это одно и то же, – заявил Бурдюк. – Ты должен воздерживаться от подобных движений и сосредоточиться на игре.

Так все и продолжалось. Диски перекладывались с колышка на колышек, час за часом, день за днем. Противники Тейлора появлялись и исчезали. Где-то в районе двухсотого дня и сам Бурдюк принялся ломать свое кресло с явным намерением развести костер посередине пола. Стражники вывели и его. Появился новый рефери. Брюхо у него было еще больше, и Тейлор немедленно окрестил его Бурдюк-Два.

Как сам Тейлор сохранил здравый рассудок, он так и не понял. Но он продолжал играть, в то время как инопланетяне ломались один за другим. Чересчур уж велика была для него ставка. И все же временами землянин просыпался в холодном поту от кошмаров, в которых он погружался в черные глубины инопланетного моря, а на шею ему был надет диск чудовищного размера. Он потерял счет дням и однажды обнаружил, что руки у него трясутся. Не добавляли ему спокойствия и раздававшиеся по ночам шум и гам. Однажды он спросил тюремщика о причине такого шума.