Немедля вызвали Кокити Оою. И вот он, как и вчера, сидит у стола, отвечает на вопросы Куниэды.

- Давай, выкладывай правду. В тот вечер ты ведь не ездил в город N. А если и ездил, то часам к семи вернулся в деревню. Ты утверждаешь, что пришел домой в полночь. Значит, до этого болтался где-то - в храме, в лесу либо еще где-нибудь. Так? - Куниэда вел допрос, не имея никаких сомнений относительно виновности Оои.

- Можете спрашивать сколько угодно, я все равно отвечу то же: из N. я сразу пешком пошел домой. Не был я ни в храме, ни в лесу, мне там нечего делать. - Кокити отвечал спокойно, но бледное лицо выдавало глубокое внутреннее волнение. Он уже подозревал, что найдены новые вещественные доказательства, и мучительно размышлял о том, как опровергнуть обвинение.

- Да, я должен кое-что сообщить тебе. - Прокурор решил зайти с другой стороны. - Причиной смерти Цуруко было ножевое ранение в сердце. Преступник орудовал узким ножиком, может быть, кинжалом - это показала экспертиза. Преступление, следовательно, было кровопролитным, скажем так. Иначе говоря, жертва пролила много крови, и, следовательно, вполне можно предположить, что ее следы остались на одежде преступника.

- Неуже... Неужели то было не самоубийство?! - с отчаянием простонал Кокити.

- Ну, а ежели преступник испачкает одежду кровью жертвы, как он может убрать следы? Вот ты, например, что бы сделал?

- Не надо!!! - истошно закричал Ооя. - Не задавайте мне таких вопросов! Я знаю, я видел, как вы выползали из-под моей веранды. Не знаю наверняка, но вы, похоже, что-то нашли там. Скажите что. Покажите!

- Ха-ха! Ты отлично разыгрываешь спектакль. Хочешь сказать, что не знаешь, что было под полом твоей комнаты? Ладно.