У порога его встретила хозяйка - старуха лет шестидесяти.

- Я хотел бы увидеть Юкико Кинугаву, - сказал Тономура.

Старуха, приставив ладонь к уху, стала допытываться:

- А вы сами-то кто будете? - И почти вплотную придвинула к гостю лицо.

Тономура отметил, что со слухом и со зрением у старухи совсем плохо.

- На втором этаже у вас снимает комнату Юкико Кинугава. Я хочу увидеться с ней. Зовут меня Тономура, - прямо в ухо прокричал Сёити.

Видимо, его услышали и наверху, потому что вдруг из окна выглянуло молодое лицо.

- Поднимитесь сюда, пожалуйста.

Без сомнения, это была сама Кинугава.

По ветхой лестнице Тономура поднялся на второй этаж, где располагались две комнатки. В одной из них - побольше, аккуратно прибранной - и жила Юкико.

- Простите за внезапное вторжение. Я друг Кокити Оои, моя фамилия Тономура.

Юкико вежливо поклонилась, назвала свое имя и опустила глаза. Ее облик совершенно не совпадал с тем, который нарисовал в своем воображении Сёити. Ему почему-то казалось, что возлюбленная Кокити непременно должна быть хороша собой. Но перед ним с отсутствующим видом сидела отнюдь не красавица, скорее вульгарная женщина. Стрижка на европейский лад неаккуратна, и челка почти закрывает глаза, лицо чересчур набелено, а губы ярко накрашены, вдобавок щеку "украшал" большой пластырь, - видимо, у Юкико болели зубы. Тономура даже усомнился в том, что Кокити мог полюбить такую женщину.

Тем не менее, изложив факты, связанные с задержанием Оои, он спросил, не навещал ли Кокити ее в тот вечер. В ответ, - до чего ж жестокосердна эта женщина! - не высказав ни малейшего сострадания по поводу злоключений Оои, она сказала лишь, что в тот день он к ней не заходил.

Странное чувство овладело Тономурой во время этого разговора. Временами ему казалось, что эта женщина не человек, - так бесчувственна она была, такое зловещее впечатление производила.