Проверили на всякий случай обувь у входа - все сандалии, и старухи, и Юкико, были на месте. Значит, можно не сомневаться: из дома Юкико не выходила. Однако найти ее - а заглянули во все уголки - тоже не удалось.

- Может быть, вылезла в окно на крышу? - предположил полицейский, рассматривая окно.

- То есть сбежала? Значит, все-таки у нее были основания убегать? удивленно протянул Тономура.

- Если она соучастница преступления, то, услышав мой голос, вполне могла бы и сбежать. И все же... - Полицейский продолжал внимательно изучать окно и крышу. - По крыше вряд ли ей это удалось бы. А внизу, сразу под окном, железнодорожные пути, там постоянно люди.

Внизу и в самом деле на одном из путей рабочие возились с рельсами, махали ломиками, лопатами.

- Эй, послушайте! - крикнул им полицейский. - На пути из окна никто не выпрыгивал?

Рабочие удивленно посмотрели вверх и ответили, что ничего подобного не заметили.

Да и вряд ли стала бы Юкико выпрыгивать из окна при людях. В то же время рабочие не могли не заметить ее, если бы она бежала по крышам домов, стоящих здесь впритирку.

Не оставалось ничего другого, как признать, что эта сверх меры набеленная фурия, это исчадие ада действительно обратилось в туман и растаяло в воздухе.

Тономура тупо глядел в окно. Лиса-оборотень, что ли, околдовала его? Или ему снится кошмар? Голова гудит. Не оставляет ощущение, будто в ней, как в улье, вихрем носится рой точек, которые складываются то в проткнутое соломенное чучело, то в белое как мел лицо Юкико, то в пустые глазницы Цуруко, то в ее лишенное кожи лицо... Постепенно его смутные видения стали обретать более определенные очертания. Что же это такое? Что же, что же? Нечто блестящее, напоминающее брусок, вернее, два бруска, они тянутся параллельно... Рельсы! Железнодорожные пути!