Немало времени ушло на расследование, но, кроме письма, представленного матерью пострадавшей, не обнаружили ничего, что пролило бы свет на происшедшее.

Протягивая полицейским конверт, мать несчастной Цуруко объясняла:

- У дочери в столе я нашла вот этот конверт, он лежал в бумагах на самом верху - не иначе, дочь получила его перед последним уходом из дома. Записка от какого-то мужчины, просьба встретиться.

- Судя по всему, записка была доставлена через посыльного. Вы не спрашивали у слуг, кто принес ее? - мягко спросил у госпожи Ямакиты прокурор Куниэда.

- Пыталась выяснить, но, странное дело, никто ничего не знает. Может быть, дочь сама вышла за запиской к воротам?

- Н-да, возможно, возможно... Ну а относительно того, кто написал ее, у вас есть какие-нибудь догадки?

- Нет... Не мне об этом говорить, но никогда дочь не позволяла себе таких неприличных поступков. Но, видно, хитро она была составлена, и девочка поддалась уговорам...

Незатейливая записка гласила:

"Сегодня в 7 часов вечера жду Вас у каменного фонаря во дворе храма. Приходите непременно. О встрече никому ни слова. Дело очень, чрезвычайно важное.

К."

- Почерк вам не знаком?

- Нет, совершенно незнаком.

- Я слышал, Цуруко-сан была помолвлена с Кокити, сыном старосты, господина Оои. Это так? - как бы ненароком поинтересовался Куниэда. Он обратил внимание на то, что подпись в записке совпадает с первой буквой имени Кокити, и, кроме того, вполне логична была бы реакция Цуруко на подобную просьбу жениха.

- Мы тоже сразу подумали, не от Кокити ли эта записка, и спросили его. Он ответил, что не мог ее написать, поскольку был в это время в городе N. "И потом, - сказал он, - вы же знаете, у меня почерк гораздо лучше. Кроме того, если б мне понадобилось срочно увидеться с Цуруко-сан, я не стал бы вызывать ее запиской, а просто пришел бы в гости". Господин прокурор, может быть, это какой-нибудь негодяй, прикрываясь его именем, выманил Цуруко из дома?