– В следующий раз я тебя самого в Останкино откомандирую, тогда узнаешь, каково так прохлаждаться, – проворчала Юля. – Ладно, чао, гаишник на меня смотрит, сам знаешь, болтать по телефону за рулем строго запрещено.

Она захлопнула крышку своей трубки и улыбнулась.

– Надо же, Скуратова все же решила попытать счастья и провести расследование! Мое шестое чувство подсказывает, что это будет очень интересно!

– Прежде чем внести первый взнос, естественно, я изучила все документы и, к своему стыду, не увидела ничего такого, что могло бы вызвать подозрение, – начала рассказывать Алиса. – У вас можно курить? – спросила она у братьев. – Как вспомню, какой дурой меня выставили, невроз начинается. Обидно до ужаса, ведь я же юрист, черт меня побери!

– Кури, – кивнул Данила. – Я только окно открою, а то Юлька приедет, будет орать, как подстреленная. Не терпит табачного дыма, борется за здоровый образ жизни, – усмехнулся он.

Алиса щелкнула зажигалкой, прикурила и нервно затянулась.

– Когда я подписывала договор, в кабинет вошел молодой человек, – продолжила она. – Он подал юристу папку с документами, сказал, что зайдет за ними через час, и вышел, не обратив на меня внимания. А может, просто сделал вид, что не узнал меня, – пожала девушка плечами. – Скорее всего, не обратил внимания: я сидела к нему вполоборота, и он не смотрел в мою сторону. Не узнать меня он не мог, мы с ним… в общем, почти семь месяцев мы были в близких отношениях. Правда, с тех пор прошло четыре с лишним года, но не думаю, что я так сильно изменилась, чтобы меня можно было не узнать. Ну вот, подписала я договор, внесла в кассу тридцать процентов от полной стоимости двухкомнатной квартиры и стала ждать, когда же эту квартиру построят. Прошло шесть месяцев с того «радостного» мгновения. Я почти каждую неделю ездила по адресу строительства нашего дома и с воодушевлением смотрела, как продвигается дело.