Пока они решали, продолжать путь или нет, из-за северо-западного горизонта выкатился пузырь Красного Робундуса, и они смогли оценить ситуацию. Брюки цвета хаки Брата Раймонда и его белая рубашка оказались, конечно, грязными. Походный костюм Сестры Марии был едва ли чище.

Раймонд удрученно сказал:

— Я должен вернуться в бунгало и переодеться.

— Раймонд, у нас есть время?

— В таком виде я буду чувствовать себя среди флитов как дурак.

— Они даже не заметят.

— Ну что с ними поделаешь, — отрезал Раймонд.

— У нас нет времени, — решительно сказала Мария. — Инспектор бдит, а флиты каждый день мрут как мухи. Говорят, это наша вина — и, значит, конец Колонии Евангелистов. — Помолчав, она осторожно добавила: — Но помочь флитам надо не только поэтому.

— Я думаю, что в чистой одежде я произведу на них лучшее впечатление,

— сказал Раймонд нерешительно.

— Фу! Фиг их заботит чистая одежда, при их-то небрежности.

— Думаю, ты права.

Над юго-восточным горизонтом появилось маленькое желто-зеленое солнце.

— А вот и Урбан… Не было бы так темно, как в угольной яме, будь на небе три или четыре солнца сразу!

— Солнечный свет заставляет злаки расти, — сказала Мария сладким голосом.

Полчаса они шли вверх, затем остановились, чтобы перевести дыхание, и посмотрели в сторону Колонии, которую так любили. Семьдесят две тысячи душ жили на расчерченной на клетки зеленой равнине; там стояли ряды аккуратных белых домиков, чистеньких, свежевыкрашенных, с белоснежными занавесками на окнах, с газонами и палисадниками, полными тюльпанов, с огородами, где росли капуста, свекла и кабачки.

Раймонд посмотрел на небо и сказал:

— Собирается дождь.

— Откуда ты взял?

— Вспомни потоп, который случился, когда совсем недавно Урбан и Робундус оба были на западе.