– Что я не понимаю: зачем он был им нужен? Что он делал для них?

– Он так и не объяснил этого ясно, месье. Ему заткнули рот клятвой сохранять секретность. Да кроме этого, я не думаю, что он правильно понимал, что от него требовалось сделать.

– Но танки, черные танки…

Старый священник повернулся ко мне, и я смог разобрать только влажный блеск его слезящихся глаз.

– Черные танки – это то, о чем я не имею права говорить, monsieur. За тридцать лет я сделал все, что мог, для того чтобы этот танк был убран из Понт Д'Уолли, но все что мне отвечали, – это то, что он слишком тяжел и буксировать его не экономично. Но, я думаю, правда в том, что они слишком боятся его тревожить.

– Почему они должны бояться?

Отец Энтон открыл ящик своего стола и достал маленькую табакерку из красного дерева с серебряной отделкой.

– Вы нюхаете? – спросил он.

– Нет, спасибо. Но я бы не отказался от сигареты.

Он передал мне портсигар и затем с хрюканьем втянул в свои, похожие на пещеры ноздри, две обильных щепотки табаку. Я всегда думал, что люди после этого должны чихать, но отец Энтон только фыркнул, как мул, и расслабился в своем скрипучем вращающемся кресле.

Я поджег сигарету и произнес:

– Внутри танка до сих пор что-то есть?

Отец Энтон подумал и ответил:

– Возможно. Я не знаю, что. Его преподобие Тейлор никогда об этом не говорил, а когда они запечатывали башню, никого со всей деревни не подпустили ближе, чем на полкилометра.

– Они дали какие-то объяснения?

– Да, – сказал отец Энтон. – Они сказали, что внутри была какая-то мощная взрывчатка и что была некоторая опасность взрыва. Но, конечно, никто из нас не поверил в это. Зачем бы им понадобился священник для закупорки нескольких футов ТНТ?

– Так вы верите, что с этим танком связано что-то нечестивое?

– Это не я верю. Это, очевидно, ваша Армия верила, а надо еще поискать большего скептика, чем солдат. Зачем Армия пригласила священника, чтобы он занимался с ее вооружением? Я только могу предположить, что с танком связано нечто, не согласующееся с законами Божьими.