– Она была жестокая, та битва, – сказал старик с рюкзаком. – Никогда не видел такой жестокой. Мы взяли трех немцев, но это было не трудно. Они были счастливы сдаться. Помню, как один сказал: «Сегодня я сражался с дьяволом».

Другой старик кивнул.

– Der Teufel.

Я улыбнулся обоим. На самом деле я просто не знал, что сказать.

– Ну, – сказал мужчина с хлебом, – нам пора возвращаться – чтобы поесть.

– Спасибо, что остановились, – сказал я ему. – Довольно уныло стоять тут в одиночестве.

– Вы интересуетесь войной? – спросил второй старик.

Я пожал плечами.

– Не особенно. Я картограф. Делаю карты.

– Есть много историй о войне. Некоторые из них – просто выдумки. Но здесь вокруг ходит много рассказов. Как раз там, внизу, возле Понт Д'Уолли, в кустах стоит американский танк. Люди по ночам рядом с ним не ходят. Говорят, что внутри, когда темно, там переговаривается мертвый экипаж.

– Настоящие привидения.

Старик укутал лицо в свой шарф, так что остались видны только старые, обрамленные морщинами глаза. Он выглядел, как арабский прорицатель или как человек с ужасными ранами. Затем он натянул перчатки, и я услышал его приглушенный голос:

– Это исключительные истории. Я считаю, что на всех полях сражений есть привидения. Но так или иначе, le potage's attend.

Два старых кузина одновременно помахали мне и затем вновь покрутили свои педали. Вскоре они свернули и исчезли за покрытыми туманом деревьями, а я вновь остался один, окоченевший от холода и почти готовый все упаковать и отправиться проглотить какой-нибудь обед. Да и солнце теперь было поглощено клином опускавшегося тумана, и я с трудом различал руки перед своим лицом, не говоря уже о вершинах отдаленных утесов.

Загрузив свое оборудование в багажник «Ситроена», я влез за руль и потратил пять минут в попытках завести мотор. Проклятая штуковина издавала звуки, подобные ржанию лошади, и я чуть было не вышел чтобы пнуть ее, как того заслуживало бы животное, но тут машина кашлянула и ожила. Я включил фары, развернулся и поехал назад, в Фалейс и мой грязный отель.