Морган улыбнулась, но беспокойство в ее глазах осталось.

— Колдовство, — продолжал я, — рассчитано на слабые точки в эмоциях, оно использует веру, часто подсознательную, чтобы уничтожить человека.

Предположим, кому-то сказали, что его околдовали. Сначала это воспринимается как шутка, а затем, после частых повторений, жертва относится к этому более серьезно. Внушение овладевает ее мозгом, разрушает пищеварение, нарушает рассудок.

— Но вы говорите, что нет никакой опасности?

— Не так. Я сказал, что в колдовстве нет ничего сверхъестественного.

Но это не означает, что оно не опасно. Оно чрезвычайно опасно, оно убило миллионы, а убьет еще больше.

Ее глаза снова широко раскрылись, а чувственные губы крепко сжались.

Меня охватило острое желание помочь им расслабиться, прижавшись к ним своим ртом, не думая о том, Моргана она или нет.

— Но из тех, кто убит колдовством, — сказал я, продолжал лекцию, — никто не умер собственно от протыкания иголкой восковой куклы, проклятий, заговоров, не зная о том, что является предметом колдовства. Поэтому я говорю, что они умерли от страха.

Морган немного успокоилась, откинулась на спинку кресла и вытянула свои длинные, красиво очерченные ноги.

— Несмотря на ваши странные рассуждения, вы мне уже помогли. Не могу передать, как я была напугана. Страх был моим главным чувством в течение нескольких последних дней.

— Страх может стать самым главным в жизни, но всегда есть способы его преодолеть. — Я опять налил по глотку бренди. — Это первый способ, — сказал я. — А это — второй. — Я полез в ящик стола и достал маленький амулет на золотой цепочке.

Она выпила, глядя на меня поверх бокала.

— Вы вовсе не такой, каким я вас себе представляла. Я думала, что вы узкоплечий, тощий, подслеповатый, с бородавкой на носу… В общем, настоящий книжный червь. Вы же оказались высоким, а плечи — как у киногероев.