Против северной стены находилось нечто похожее на маленький гроб с именем и датой смерти ребенка. У южной стены стояло массивное надгробие, сделанное из дерева, все в мелких трещинах и сучках.

Все трое рассматривали потускневшую роспись на крышке надгробия, которая представляла собой переплетение зеленых и красных полос в виде плюща, обвивающего колонну.

Сзади послышался пронзительный, скрипучий голос:

– Я полагаю, вы пришли сюда ради дешевых острых ощущений?

Священник был человеком маленького роста, с узкими плечами и узким лицом. Он сжал тонкие губы, будто готовился произнести горькую проповедь прямо здесь и сейчас.

– Наша машина сломалась, – пояснил Роберт, – и мы просто решили прогуляться, пока не подоспеет помощь.

– Знаете ли вы, кем был этот человек, похороненный здесь?

– Мы знаем его музыку и сами кое-что исполняем. Вариации на одну из его мелодий для скрипки.

– Да простит вас Бог.

На желтоватом, болезненном лице священника отобразилась гримаса отвращения, пока он рассматривал этот странный деревянный саркофаг.

– Этому существу не следовало бы покоиться здесь. Если он вообще обрел покой. – Голос священника дрожал, дыхание участилось. – Как и его дьяволоподобный учитель. Его нельзя было хоронить в святом месте!

– Его учитель? – переспросила Фиона с удивлением.

– Этот дьявол Паганини. Бродяжничая, он пришел в Шотландию в тысяча восемьсот тридцатом году сеять раздор на нашей земле и отравлять своей музыкой умы слушателей.

– В музыке Паганини есть какая-то пугающая сила, – согласился Роберт, – но сейчас она признана всеми.

– Многие служители зла признаны всеми. Большинство людей относится снисходительно к этим дьявольским оргиям.

– Но ведь Паганини был прощен в конце жизни. И тело его было перезахоронено в…