Через два дня им предстояло играть в Гекзаме, в Нортумберленде. Роберт вообще-то планировал сделать привал на одном из гладких спусков Центральной Шотландии и на следующий день не спеша направиться к югу от Бордера.

Дейрдре достала карту и развернула ее на коленях.

– Как насчет Дорноха? – предложила она.

– Немного далековато. Мы могли бы добраться до Бонар-Бриджа или… минутку. – Указательным пальцем Роберт ткнул в одно из названий, – Кёркшиэл! Всего в нескольких милях от главной дороги! Ничего более подходящего не может и быть.

– Почему?

– Кэлум из Клачена, вот почему! Он родом оттуда и в конце жизни туда вернулся.

– Я не думаю, что там есть хотя бы одно настоящее название, – подала реплику Фиона с заднего сиденья, – ведь он назвал себя «из Клачена» только потому, что его родной город был оставлен жителями во времена «огораживаний» и никогда не имел собственного имени…

Пока порывы ветра ударяли в бок «вольво», Роберт думал о той волне жестокости и насилия, которая некогда прокатилась по всему Хайлэнду. Это было в Средние века, когда алчные феодалы и их управляющие выселяли людей с земель для того, чтобы очистить территории под пастбища для своих овец. Одни бежали за границу, другие переселялись на пустынные побережья, совершенно чужие для них. Иные ударились в бродяжничество, как, например, Кэлум – странствующий скрипач, едва сводивший концы с концами.

Роберт бросил взгляд на жену:

– Ты должна чувствовать духовное родство с этим человеком. Твои предки достаточно много перенесли в свое время.

Дейрдре слегка усмехнулась при мысли о духовном родстве с этим музыкантом из Эрискея, который странствовал по свету, неся напев ирландской арфы от одной долины к другой, от одного туманного холма к другому, через земли и проливы, от острова к острову.

– И в конце концов он вернулся в родной дом, – произнес Роберт.